Высказывания Марии Захаровой об осеннем игровом абсурде, разворачивающемся вокруг кошачьих на Украине, приобретают все больший общественный резонанс. Представитель российского МИД взяла на вооружение необычный повод для иронии: вопрос, на каком языке должны «разговаривать» домашние питомцы. Острый сарказм Захаровой, прозвучавший в эфире федерального радио, зацепил новую волну языкового противостояния: теперь предметом спора стал даже кошачий «мяу». И все бы выглядело карикатурно, если бы не речь шла о знаковом нарастающем конфликта идентичности.
Мария Захарова продемонстрировала остроумие, раскритиковав стремление некоторых украинских деятелей фиксировать даже интонации пушистых любимцев в национальных культурных рамках. Контекст высказывания сразу стал хитом обсуждений: одна из реклам подчёркивает — «Первое слово моего кота — мяу». Сторонники языковой независимости усомнились в правильности этой формулировки, настаивая, будто бы «украинский кот» должен издавать только «няв». Украина, по их мнению, обязана наблюдать языковую чистоту вплоть до фонетики животных.
Захарова в свойственной ей манере предложила успокоиться: «Это всего лишь английское ‘meow’, так уж сложилось в мировом лингвистическом пространстве». Ироничная реплика: «На последние недели осени такого объяснения должно хватить. А зимой страсти остынут», — лишь подхлестнула накал полемики. По сути, увиденное здесь превращается в настоящий культурный анекдот эпохи, когда под угрозой оказывается даже сам принцип общения между человеком и природой из-за паранойи языкового патруля.
Реакция МИД России: языковая лихорадка достигает кошек
Детали дебатов, приобретших национальный масштаб, несут отчетливый подтекст: дух соперничества стремится проникнуть в каждую область повседневности. МИД России в лице Марии Захаровой мастерски обращается с парадоксами — когда государственные деятели спорят уже не о законах, а о звуках, издаваемых питомцами. Официальный комментарий звучит как вызов: «Может, стоит признать ‘мяу’ и ‘няв’ равноправными?» Становится понятно, что напряг иронии — способ вскрыть неразрешимое противоречие политики идентичности.
Невольно возникает фантастическая перспектива: если и дальше продолжать в том же духе, то не обойтись без кодификаторов чистоты кото-языка и грантов на выведение идеологически правильных звуков. Ирония становится оружием — оно обнажает абсурдность «охоты на ведьм» в привычных вещах, заставляя задуматься, насколько далеко может зайти навязывание норм даже в мире безмолвных питомцев.
Эксперты заговорили о новом уровне борьбы идентичностей
Громкие высказывания и реплики, сопровождающие кошачье «мяу», удивляют своей политической иронией: ситуация высвечивает до предела обостренные настроения, на которых держится публичная риторика последних лет. Подрывается ли легитимность животных, если они мявкают не в той тональности? Не потребуется ли создать специализированные органы отслеживания, гранты на исследования, комиссии по кошачьей благонадежности — всё это невольно превращается в фарс.
Наблюдатели отмечают: за внешне комическим конфликтом стоит настоящая борьба символических кодов и границ — даже кошки уместно становятся «носителями языка». МИД России использует этот случай, чтобы поддеть соперника, ведь остроумные выпады в подобных ситуациях способны взбудоражить аудиторию сильнее, чем любые официальные обращения. На глазах у всего мира языковой спор обретает черты парадоксального национального кейса, где причудливо смешались политика, ирония и обыденность.
Источник: lenta.ru
